Рейдерство глазами специалиста. Что же реально происходит в Прикамье.

Интервью с Юрием Медведюком, специалистом по рейдерским захватам.Сегодня рейдерство чуть ли не хит сезона. Уже и в регионах собираются всевозможные форумы, круглые столы, конференции. По итогам одного такого мероприятия, прошедшего в Уфе, в Пермском крае даже рассматривалась возможность создания специальной комиссии по противодействию этому явлению. Но, как водится, «порассматривалась» и «не разгляделась».

Еще летом мне удалось встретиться с человеком, знающем о слияниях и поглощения чуть больше чем бизнес-обыватель. Итогом этой встречи стало небольшое интервью в газете «Деловое Прикамье». На рынке M&A, думается, мало что изменилось, зато у меня появилась возможность опубликовать интервью полностью. Представляю вам интервью с Юрием Медведюком, человеком, который сам себя называет специалистом в области корпоративных конфликтов.

Бороться с рейдерами поздно

— Все эти антирейдерские движения это не более чем воздух. У инициаторов этого процесса сегодня нет ни функций, ни полномочий, ни механизмов для реализации своих идей. Реально-рабочие структуры, не буду называть их антирейдерские, которые были призваны вмешиваться в корпоративные конфликты со стороны то или иного участника, уже были созданы в Москве и Санкт-Петербурге. Их организовали при правительстве городов, в рамках департаментов администраций. Люди со всеми полномочиями могли вмешиваться в конфликты сразу же подключая органы внутренних дел, прокуратуру. Сейчас деятельность этих департаментов сходит на «нет», поскольку конфликты по поводу собственности приобретают иную форму, сильно минимизируется уголовная составляющая. И эти процессы происходят повсеместно. Поэтому и в Перми создавать какие-то комиссии уже поздно.

— Рейдерства в Прикамье нет?

— Нужно четко понимать, есть недружественное поглощение, есть мошенничество, и это абсолютно разные вещи. Недружественные поглощения связаны с законной покупкой акции компании, что впоследствии подталкивает владельца контрольного пакета к продаже. Такие вещи существуют, безусловно, но они находятся в легальной плоскости, и могут лишь на каком-то этапе носить конфиденциальный характер. Но, фактически ярких примеров по захватам в Прикамье сейчас нет. Мошенничество же это всегда подделка документов, судебных решений, там нет никакого креатива.

Я не занимаюсь подделкой документов, или недружественными поглощениями при наличии поддельных документов. И таких людей я не знаю. Их действия носят уголовно-правовой характер, они либо скрываются, либо они об этом не говорят.

— А ситуация с Фанерным комбинатом (см. материал «Хроника громких захватов») по вашей классификации под какую категорию попадает?

— Это недружественное поглощение. Просто акции от одних владельцев, как они себя называли, через суд были возвращены обратно предыдущему владельцу, по той причине, что при проведении сделок с этими бумагами, право других акционеров на их покупку было нарушено. Мошеннических действий здесь не было.

— Как абсолютно чистый и законный процесс привел к возбуждению уголовного дела?

— Это же всегда спор. Был исполнительный лист, который говорит, что Юрий Гончар (бывший директор предприятия) не должен исполнять функции руководителя, что его функции должен исполнять такой-то человек, и дальше указано, «ни чинить препятствия» и т. п., решение суда. Реализовать это решение бывает иногда просто невозможно. А если возможно, то только при наличии судебных приставов. Однако некие неустановленные лица заблокировали вход в здание. После третьей попытки судебных приставов попасть в здание, конфликт переходит в уголовную плоскость, действия противников рассматриваются как «злостное не исполнение решения суда». У нас как у взыскателей было право привлечь людей из охранных структур, и самостоятельно зайти на предприятие, для того, чтобы приступить к исполнению своих обязанностей. Нам оказали сопротивление. Бывает.

— А «Уралгазсервис» (см. материал «Хроника громких захватов»)?

— Попытка недружественного поглощения с использованием элементов мошенничества.

Москвичи к нам не придут?

— Каковы сегодняшние тенденции в сфере враждебных захватов?

— В основном, все последние конфликты вытекали из внутрикорпоративных споров среди акционеров. Например, «Пермметал». По «Усть-Качке» (см. материал «Срастутся ли части в единое целое») хорошая стандартная интересная ситуация: люди сначала подобрали тот необходимый пакет (не контрольный), дающий преимущественное право покупателя. В конце концов, доведя, переговоры купили остальную часть.

— Можете дать какие-то прогнозы?

— Всегда будет что-то происходить. Но экспансия столичных рейдеров нам точно не грозит. Люди, которые занимались списанием бумаг или перерегистрацией имущества по поддельным документам, может и пойдут. Но когда происходит изменение права собственности незаконным путем, человек не может действовать один, он всегда в сговоре с теми, кто непосредственно проводит эту сделку (сотрудники регистрационной палаты или работники налоговых органов). Поэтому, прежде чем москвичам начинать здесь такие движения им как минимум нужно войти в контакт с потенциальными исполнителями. Нужно года два прожить, чтобы познакомится с ситуацией. И опять же те структуры известные, которые работали по недружественным поглощениям, тот же «Росбилдинг», специализирующийся по тем акционерным обществам, основной частью активов, которых было имущество (здания и сооружения), уже ушли от этого. Последняя сделка в 2005 году «Росбилдингом» была совершена в отношении пермского филиала «Тяжпромэлектропроект». В этом плане захватчиков интересовали только занимаемые организацией площади — порядка 4000 квадратных метров. Они приезжали в Пермь, мы вступали с ними в переговоры, какие-то деньги мы получили, но окончательно остановить их, как это сделали в Питере, нам не удалось. Но больше они этим заниматься не стали, в том числе по просьбе мэрии Москвы, Лужкова в частности.

Кто, где и как?

— В Перми существуют самостоятельные организованные рейдерские группы?

— Мне ничего о таких неизвестно. Может есть. У вас другие данные?

— Вашу группу в правоохранительных органах к ним относят. Чем могло закончиться дело по Фанерному комбинату, если не так называемое «примирение сторон»? Ведь было уже и обвинительное заключение, статья 330, часть 2?

— Вы с ума сошли. Если бы да кабы, на ваши слова могу привести массу всяких поговорок. Это не корректно.

— Хорошо, взять «Усть-Качку». Имена, которые фигурировали там, умудрились засветиться в ситуации с «Уралгазсервисом»?

— Нет. В «УГС» отчетливый след людей близких к «Ренове». Валерий Гараев здесь вообще не при чем.

— Значит, по-вашему, рейдерство это стихийный процесс?

— В принципе, да. Он же возникает всегда, как следствие, значит, должна быть причина.

— Другими словами вы разделяете мнение, что больше других атакам подвержены компании, находящиеся в состоянии кризиса?

— Отчасти. Если предприятие в кризисе от неграмотного управления, то это объект для рейдеров. Если оно в кризисе объективно от рынка, оно никому не интересно.

— Смена собственников путем недружественного поглощения это благо?

— Я считаю, что да.

— А если предприятие впоследствии просто распродается, производство останавливается?

— Если предприятие перешло в другие руки законным путем, по рыночной стоимости, новый собственник не будет его распродавать по кускам. Зачем?

— Собирается пакет в 30 %, можно начинать диктовать условия, вынудить, в конце концов, продать остальную часть по заниженной стоимости. А потом продать по частям. Но дороже. Выгодно.

— Нет. Все определяется конкретикой. Если целью изначально является разрозненное имущество в разных городах, тогда может быть. Пример, ситуация с «Росбилдингом».

— Какова роль банкротств сегодня при проведении захватов?

— Сегодня это неактуально. Если раньше закон о банкротстве был достаточно «прокредиторский», то после изменении в 2004 году он стал более сбалансированным. В середине 90-х при наличии небольшого долга уже можно было обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом. Сейчас такого нет. Использовать механизм банкротства искусственно его создавая, тоже менее перспективно. Но если предприятие уже в стадии банкротства по той, тогда да, если оно интересно, можно войти в ситуацию, купив задолженность, в том числе и налоговую.

Приводим примеры

— Можно ли говорить о том, что пермские предприятия стали больше внимания уделять защите бизнеса?

— Собственники, которые дорожат своими активами, всегда думали о безопасности. «Мотовилихинские заводы» (см. материал «Хроника громких захватов») должного внимания не уделяли, и получили. И посмотрите на результат. Это же прекрасный пример. Безусловно, у Юрия Булаева (бывший директор предприятия), были и заслуги. Так в период до девальвации он сохранил компанию, хотя рынок был очень сложный. Но компания работала с убытками. Имущество сохранилось только за счет того, что весь бизнес был выведен на дочерние компании, которые к имуществу не имели отношения. Но он не проконтролировал ситуацию по акциям, и сразу был зацеплен.

— То, что происходило сразу после смены собственников, череда банкротств, волнения, это по причине прежнего управления или перехвата собственности?

— Конечно отголоски прошлого. Когда мы пришли на «Мотовилихинские заводы» «Кама-сталь» уже была в процедуре банкротства. Новому собственнику просто пришлось завершать этот процесс. Сейчас компания отлично себя чувствует, выручка свыше 7 млрд. рублей. По зарплате повышение.

— Это недружественное поглощение?

— Конечно, Булаев по собственной воле никогда бы не отдал управление, но он не контролировал ситуацию. Мы договорились с теми людьми, которые контролировали, держали акции, про которых Булаев думал, что это его люди. А эти люди не его. Мы с ними договорились, привлекли московских партнеров, поскольку собственных средств не хватало.

— Есть отрицательные примеры?

— Я, кстати, постоянно думаю об этом. Из моих проектов нет однозначно. А вот то, что не дали нам сделать… Мы не допустили бы однозначно того, что произошло на «Велте» (см. материал «Хроника громких захватов»). Если бы нам не мешали, то завод бы остался.