Спасение, которое нам вернули

Кино я смотрю редко. Но метко. В последнее время почти не случается, чтоб я жалела о потраченном времени. Обычно везет, и вечер проходит приятно. Но тут просто праздник какой-то. Три фильма, и все - полный восторг. Это без иронии и без всяких переносных смыслов.

Монашка и растамашка.
Все три фильма, по сути, про одно. Как про одно - про самое главное - всегда все лучшее. В общем, картины про любовь, про свободу, про Бога и про человека. Это «Спасение» Ивана Вырыпаева, «Пациенты» Эллы Омельченко и еще «Иррациональный человек» Вуди Аллена.

Начну с последнего. «Иррационального человека» я поставила на заметку себе давно, когда пошли первые рецензии. Критики картину ругали, обзывали «капустником по Достоевскому». Страшно представить как можно заклеймить совершенно крышесносительный «Даун Хаус». Но «Иррациональный человек» в отличие от творения Качанова, хоть и тоже комедия, все же маскируется под «серьезное». Тут вам и Кант с его императивом, и Кьеркегор с его экзистенциальными выборами и страшной-страшной свободой, и Сартр с его атмосферой тошноты, и, конечно, сам Федор наш Михайлович, который «правильно все понял». Наверное, кого-то это сбивает с толку.

В финале «Человека», как нового прочтения «Преступления и наказания», я боялась двух вещей. Что автор покажет всем в конце огромный кукиш, и с героем ничего не случится, то есть, идейный злодей останется счастливым, бодрым и и безнаказанным. Или что наоборот — Аллен не слабо накачает в финале зрителей морализаторством и добро восторжествует так, что мама не горюй. Но ничего подобного. Финал прост, он на грани прямолинейности - да, но он и естественен. Все получилось очень органично.

На «Пациентов» я наткнулась случайно. И ничего хорошего от них не ожидала. Ну что, скажите, можно ждать от фильма с такой примерно аннотацией: «Он посещает психоаналитика, который настойчиво советует ему развестись с женой, подавляющей его эго, а она ходит на исповедь к священнику, который настаивает на сохранении семью любыми средствами и лучше всего рождением ребенка»? Нет, аннотации у нас пишут жуткие бездари. И тем не менее что-то дернуло меня включить, где-то на краю сознания мелькнула мысль, что, может, под эту «муть» получится побыстрее уснуть.

Какое уснуть? Это чудесный фильм. Он легкий и глубокий одновременно, он смешной и грустный, он про жизнь и про то, как в ней, конечно, не бывает. Он про что-то большее, чем жизнь. И он, конечно, ни про какие не отношения полов, он про отношения совсем другого с совсем другим. Тут неподражаемые диалоги, которые при всей своей афористичности поразительно содержательны, тут невообразимые ситуации — маленькие бытовые сценки, про которые хочется воскликнуть: «Да, черт возьми, так и есть же!», тут и широкие обобщения, тут неожиданные повороты на грани лубка и пошлости, но никогда в них не переходящие. Это очень талантливо и очень интересно. Очень!

Картина Вырыпаева вообще волшебна. Идея проста, сюжет прост, никакого оригинальничания, но воздействие удивительное. Некоторые пишут об экзотичности, но по мне, ничего экзотичного в том, что молодая монахиня едет по делам своей церкви из одной страны в другую, нет. И подумаешь, что другая страна — Тибет. В этом смысле были только опасения, что кино превратиться в своеобразный ответ «Иерей-Сану», но, слава Богу - нет, монахиня не обращается в буддизм.

К слову, если вам понравился «Иерей-Сан» Баранова со всей этой мешаниной и пластмассовостью, то «Спасение» лучше не смотреть, не пойдет — очень уж оно выигрывает в естественности и простоте. Больше того, в первые полчаса в понимании зрителей, любящих движуху и экшн, в фильме Вырыпаева не происходит ничего — героиня сидит, стоит, лежит и ходит-ходит-ходит. Банально сменяются планы и ракурсы. Но пробирает до глубины души — просто медитация какая-то. Потом героиня начинает разговаривать с встречающимися ей людьми. И тоже, знаете ли, никаких философских вывертов мозга, все довольно-таки тривиально, но точно так тривиально, как в жизни, как в наших с вами ленивых кухонных спорах.

Картина очень атмосферная, безусловно. По другому и не могло быть. Тут и горная природа во всей своей мистичности и местный культурный и религиозный колорит. Ну, может, все же и немного — самая капелька — экзотики. Наверное, зритель, не видевший изображений чернокожего Христа или Христа коми-пермяков, вырезанного из дерева, немного удивится образу спасителя, похожему на Будду.

Но настоящее восхищение вызывает финал. Про него не скажешь, что он мощный или даже сильный, он очень спокойный, тихий, мягкий… и это такое кроткое озарение. В героине ничего не переворачивается, она не отрицает никаких прежних истин, чтоб принять новые, самые верные, но она впервые, может быть, по настоящему, проникает в ту веру и уже не отделимое от этой веры подлинное знание, что всегда в ней были. Дело не в том, кто ты, а в том — какой. Нет единственных верных конфессий, Бог — есть.