Жертвы детоцентризма

– Мама, я хочу купить дедушку, но у меня не хватает бананов, – вздыхает мой четырёхлетний сын.

Нет, я не в ступоре, я знаю, что «дедушки» продаются в мобильной игре про миньонов, а бананы там что-то вроде валюты.

Продавец ужасов.
Мы в детстве тоже продавали и покупали – в стране как раз зарождался рынок. Правда, в качестве условных единиц мы использовали либо зелёные листочки – доллары, либо фантики – рубли. А товаром у нас были не «дедушки», а наши сильно поломанные советские куклы и грузовички, мы воображали их новыми импортными «Барби» и машинками на радиоуправлении. Многим тогда в девяностые только воображать и оставалась. Благо быстро заполнившиеся диковинными игрушками магазинные полки фантазии благоволили.

Многие уже тогда, не перенеся этой пёстрой несправедливости, не умом, но чем-то другим решили: у моих детей будет всё. Жизнь дописала: «Что надо и что не надо».

О, эти кормления с притопами и прихлопами самой полезной и сбалансированной пищей! Это поклонение брендовой детской одежде – всем этим «Реймам», «Куомам», «Викингам» и диснеевскими ползункам по тысяче за комплект. Эти развозы детей в лучшие садики и школы (те, что рядом, – всегда плохие), мотания из Пушкина на кружок танцев в Аничков дворец, перебежки из бассейна в музей, из музея в театр, а из театра в дельфинарий. Эти походы с детьми в рестораны и метание уничижительных взглядов на недовольных соседей. И эти родительские поучения воспитателей и педагогов с бесконечными напоминаниями об индивидуальном подходе: ах, это же ребёнок! Ах, дети – цветы жизни!

А цветы вянут. Им не хватает воздуха, напоённого выхлопными газами, солнца, такого вредного с двенадцати до четырёх, просторов, кишащих маньяками и педофилами. Цветы чахнут без всей той свободы, что была в избытке у давших им жизнь. Цветам не дают распускаться.

Но время неумолимо. Оно не только тикает, лечит и калечит, оно меняет правила, переписывает смыслы и миры. Не хочешь – не прогибайся: время нагнёт само. За ним какая-то ещё непонятная, страшная, но неизбежная правда. Сегодня эта правда – такая неделикатная, грубая – учит нас считать деньги.

Ещё недавно подруга, изливая свои (хотя, конечно, наши общие) комплексы из девяностых, рассказывала мне душераздирающую историю о том, как мама повела её, семилетнюю, в парк аттракционов и перед входом строго-настрого наказала:

– Только ничего не проси, мы просто погуляем.

Вот уж где смех сквозь слёзы. Но ведь комплексы изживаются порой только так.

– А помнишь, ходили на халявные предвыборные концерты? – ещё вспоминала подруга. – Боже, да ведь больше некуда и не на что было пойти.

И снова дикий взрыв хохота. А потом вдруг серьёзное лицо и заявление:

– Нет, у моих детей такого не будет никогда, у них будет всё самое лучшее.

И дальше шли унылые размышления о том, как она планирует купить комнату в ипотеку старшему, которому десять лет, а затем и младшей, которой три.

Увы, смехотерапия помогает не всегда. Вот время и подсуетилось. Теперь та же подруга убеждает:

– Детей, конечно, не балую, а то ведь совсем распустятся, должны же понимать, что родители – тоже люди, а не исполнители желаний, надо же соображать, что с неба ничего не падает.

Теперь подруга уверена, что думала так всегда. Что ж, когда выплачивать кредиты становится тяжелей, память становится снисходительней. И слава богу.

Не хватало ещё захлёбываться в чувстве вины или тонуть в рефлексии на тему уходящего потребительского рая из мира отцов и детей. Есть надежда, что религия детоцентризма оставит нас так же незаметно, как когда-то нами завладела, – просто тихонько истлеет в пространстве новой обыденности...

– Мама, ну мама, купи мне трансформера робокара, – канючит мой четырёхлетний сын, – он такой крутой.

– Не могу, – спокойно отвечаю я.

– Мама, ну я же хочу, – не сдаётся сын, думая, что кусок пластмассы – это и правда то, что ему сейчас по-настоящему нужно. – Ну почему ты не купишь?

– У меня тоже, случается, не хватает бананов.

Статья опубликована в газете"Невское время" в августе 2015 года.