Правдолюбцев и менеджеры

Больше чем критиков Правдолюбцев не любил только менеджеров. Особенно — по рекламе. И в частности бывших коллег — журналистов. Или, как он их называл, «недописак». И дело не в том, что они предали профессию. Мысль эта была для Андрея чересчур пафосной. По его разумению, профессия выплюнула их сама, как избавляется мать-природа от некоторых своих ошибок. Правдолюбцев и менеджерыНеприятность заключалась в том, что эти гадкие рекламщики подчас путали все карты честным трудягам-журналюгам. Андрей, безусловно, относил себя к таковым.

На днях в редакции «Зубра» завернули очередную статью Правдолюбцева. Гневную, разоблачительную. Редактор объяснил: «Не продали под нее рекламу». Еще бы. А вы смогли бы ноктюрн сыграть… в смысле выудить хоть рубль у жуликов за честь «красоватся» на полосе, где их честно называют жуликами? То-то. А менеджеры думали, что «провокация сыграет». Полагали самонадеянные, что таки сбацают на флейте водосточных труб. Конечно, Правдолюбцев злился. То, что его «шедевр» выйдет через две недели, душу грело мало. Правдолюбцев негодовал. И тем больше, чем явственнее осознавал, что менеджеров он терпеть не может не только за то, что они... они..., они…, но и просто так.

Не любить менеджеров — банально, смеяться над ними — пошло и не оригинально, издеваться — низко, а разбираться в их мироустроустройстве — страшно. А чтоб не любить, надо хоть чуть-чуть разбираться. «Какая жуткая мысль, — испугался Андрей. — К черту, тьфу на них. Настоящему индейцу завсегда на всех плевать».

Подумал он так, улыбнулся блаженно, точно просветленный монах: «Да, черт побери, он Правдолюбцев не таков, он не подвержен страстям, что ему всякие офисные крысы...»

Ухнула входная дверь. Вернулась Маша, судя по ворвавшемуся в квартиру шуму и смеху, не одна. Правдолюбцев вышел в коридор.

— Знакомься, — торжественно произнесла Маша, — Вера, моя бывшая однокурсница и ее друг Петя. Почти мои коллеги.

- Здрасти, — брякнул Андрей, оглядывая невысокую грушеподобную даму и тонкого долговязого очкарика.

Взглянул он на них и сразу все понял. И как не понять. Только дурак мог принять парочку за коллег библиотекаря, но у Андрея-то глаз наметан. И глаз этот безошибочно определил: своей грушевидности Вера обязана отнюдь не просиживанием за книгами меж пыльных стеллажей, и спутник ее зрение посадил тоже не за чтением. «Ме-не-дже-ры», — прогрохотало в груди у Андрея.

— Коллеги, значит? — намерено недоверчиво переспросил Правдолюбцев.

— Ага, в издательстве работают. Мы нетленки храним, а они издают, — весело отозвалась Маша. — Правда, Вера то с Петей сами несколько другим заняты, ищут заказы на печать сувенирки, буклетов, платных альманахов...

Андрей закусил губу, криво ухмыльнулся:

— Торгуете, стало быть.

Гостья виновато улыбнулась. И Правдолюбцев снова все понял. Скривился.

— А Вера, кстати, еще и немножко твоя коллега, бывшая журналистка, — подтвердила его догадку Маша.

Потом уселись зашумели. Маша суетилась, накрывала. Андрей куксился, но откупоривал. Петр в желании услужить, разливал. Вера в красках описывала Хургаду, куда они с Петиком по горящей всего за пятнадцать на двоих по системе «все включено»:

— Ах, море, солнце, а завтраки-завтраки... Такое изобилие… Нет пирамид не видели... Зато видели Билана, да-да точно его. Нет, с аквалангом не ныряли, зато катались на лодке с прозрачным дном.

Петя важно и обстоятельно рассказывал о грядущем повышении. Говорил, помогла какая-то умная книжка по тайм-менеджменту.

— Это про то, как отказаться от седьмой чашки кофе, восьмого уровня в стрелялку, девятого перекура и тупо не трындеть? — уточнил Правдолюбцев.

Петя посмотрел сочувственно и начал рассказывать про еще один немыслимый офисный трактат: «Как повысить продажи»:

— Очень, скажу вам, пользительная вещица, и главное, работает...

— И написано там: «Улыбайтесь», — перебил Правдолюбцев.

— Вот вы юморите, а наша офис-менеджер уже на Мазду наулыбалась.

— Кому она это, ведрам со швабрами? И, главное, чего и кому она втюхивала? Пемолюкса посетителям по сходной цене?

— Не пойму я вашего сарказма. А я, между прочим, тоже скоро смогу похвастаться собственным авто.

— Маздой, конечно?

— Нет, что вы.

— Ах, ну, да, не солидно, на этом корыте ж только уборщицам не зазорно. Неужели Логан?

— И вновь не угадали, я Форд присматриваю.

— Про «фокус» то я и позабыл…

— А вы бы что предпочли?

— Я бы… кстати что ты все «выкаешь»? Я бы, — Правдолюбцев замолк на секунду и гордо выдал:

— Я бы поддержал отечественного производителя.

— Ха-ха-ха, — неумело «посмеялся» Петя, — небось в статьях то своих не раз «Автоваз» высмеивали?

— О, и не два, и не три, было дело, да, — согласился Андрей.

— Так, где же логика?

— Нету! Нету ее, черт побери. Вся логика нынче в офисах осталась, а у простых писак вышла вся. И таки приобрел бы я ведерко а-ля «калинка-малинка», хоть и знаю, что ведерко — это корыто еще то. Хе-хе, ведро-корыто, забавно да? Занятный получается гибридец. Это вам не е-мобиль какой-нибудь народно-олигархический. Это… Это… Машка, — переключился он на подругу, — а может и правда, когда квартиру продадим, прикупим немножко железа от волжского автозавода?

Маша поперхнулась. Вера непонимающе захлопала ресницами. А Петя побледнел, позеленел и зло нахмурился. В глазах его читалось нечто нелитературное. Он даже не заметил, как недовольство его стало выпирать наружу:

— Ну, знаете, это уже ни в какие ворота, это… это…

— Знаю, знаю, — Андрей веселился.

— Ой, мальчики не ругайтесь, — вклинилась Вера, — а давайте лучше… давайте съездим куда-нибудь, в какой-нибудь ресторанчик. Японский. Да-да, непременно, японский, полакомимся сушиками.

Ха, у меня в морозилке карп ниразу не маленький, бери, размораживай, лакомись. Риса я тебе так быть отварю и даже соевой водичкой полью.

— Вера открыла рот и стало жадно ловить им воздух.

— Ну не все ли равно где жевать сырую рыбу, в узбекском подвале или на кухне у Правдолюбцева, — продолжал Андрей.

Он все сильнее заводился. Маша все больше бледнела.

— Андрей, ну что же ты в самом деле?

— А что я. Шутю малеха. Так о чем это мы. А о машинках, да-с. Во-о-от. А потом, значится квартирку, в импотеку, естессно, ну и заставите ее там икеевским ДСП по феншую. В кредит опять-таки. А сушики научитесь делать дома, с импотекой то накладно по ресторанам, но ничего. Говорят домашние сушики — это сейчас модно. И еще…

— А чего такого? — оборвал Андрея очкарик. - Во всем мире так живут и радуются. А лучше так, что гори все синим пламенем, как бы шаляй-валяй? Но это же это самое…

— Безответственно, — подсказала ему подруга.

Да, — согласился потенциальный фордоприобретатель. — Оно ведь как? Во всем должен быть порядок и стабильность.

— Во-во, по телеку точно также говорят. Эти как их? А, лица первые. Ну, в смысле первое и второе. Одно такое серьезное, солидное, конкретное. С ботоксом. А другое мягкое, плюшевое. Они еще местами временами меняются.

Кхм-кхм, — Маша закашлялась и ретировалась с кухни.

— Во-о-от, у меня при мысли о них тоже токсикоз обостряется. Черт, а ведь это мысль. Может, если я думать о них постоянно буду, то получу в перспективе нобелевскую премию, ну как первый мужчина, которому удалось…

— Токсикоз? — привстала от удивления Вера. - Так, Маша, что, это самое?

— Самое-самое, — кивнула вернувшаяся к столу девушка.

Присела, смущенно улыбнулась и добавила:

— Во-о-от.

Ух, ты, здорово, поздравляем! — захлопала в ладоши Вера. — А мы вот с Петиком тоже хотим. Да, Петечка? Вот тока квартирный вопрос решим, на ноги крепко встанем, ну для себя чуток поживем, а потом.

— А потом, хлоп, и уже по пятьдесят, — резюмировал Андрей.

— Что по пятьдесят?

— Грамм, блин. Хлопнем?

Выпили, поморщились. Закусили, улыбнулись.

— А, может, вы и правы. Ведь до пятидесяти то меньше двадцати осталось, — погрустнел вдруг Петя.

— Так двадцать — это ого. Ого-го даже, — попытался подбодрить Правдолюбцев.

— Неее, мне в «Сбере» кредитный договор только на двадцать пять подпишут, не меньше, вот если бы первоначальный взнос был побольше.

— За форд двадцать пять лет платить? — удивилась Маша.

— Да зачем форд?

— Вот что водовка с людьми то делает. Еще пять минут назад только о нем и мечтал. - развеселился Правдолюбцев.

— Вообще, да, если от «фокуса» отказаться, пока отказаться... Или вот если бы повысили до начальника отдела, — принялся рассуждать гость.

— Тьфу, сглазил, — разочарованно буркнул Андрей.

— А, впрочем, давайте выпьем, — махнул рукой Петр.

Брякнули, осушили.

— Вер, а может и правда, пора нам уже, а, — обратился Петя к подруге.

— Ой, — выдала та, словно бы ее застигли врасплох, — Ой, Петечка, какой ты славный. - А ребят на свадьбу позвоем, да?

— Домой, говорю пора нам, - нахмурился Петр.

Потом он виновато посмотрел на Андрея и Машу и с непонятно откуда взявшейся торжественностью, нестройно выпалил:

- А вообще, да, на свадьбу мы вас вот приглашаем! Эх и погуляем!

— Молодца, уважаю. За что я вас менеджеров люблю, так это, - Андрей замешкался…

— А мне почему-то показалось, что вы нас совсем не любите, — укоризненно заметила Вера.

— Глупости, ерунда, — продолжил Правдолюбцев. - Это же я Менеджеров не люблю, тех которые с большой буквы «М», особенно рекламных, особенно бывших журналистов.

— Так я и есть бывшая.

— Тсссс, — прервал Веру Правдолюбцев. — Не будем больше об этом. Давайте притворимся, что в офисе с девяти до восьми, и два часа по городу в пробках — это больше не про вас. Давайте просто представим, как будто бы жизнь не ограничивается пятничным боулингом, субботним похмельем и воскресными, воскресным… Чем там обычно клерки занимаются?

— К работе готовя…, — поспешил на выручку захмелевшему Правдолюбцеву Петр.

— Тсссс, — оборвал и его Андрей. — Жизнь она ведь такая… такая… такая.

— Раздался звонок.

— Алле, — важно, но не четко ответил Андрей. — Что вы говорите, в этом номере выйдет? Пиарщики, что опять выполнили план по перевыполнению плана и таки развели кого-то на рекламу? Нет, а что же? Ах, это вы меня так цените... Ну-ну. Макет полосы согласовать? Да на мах! Уже… До свидания, да.

— Жизнь она во-о-от такая! Как же я вас всех люблю! — выкрикнул Правдолюбцев, отключив телефон. — Если б вы только могли представить! Во-о-от…

И опять выпили. Вновь поморщились. И еще закусили…