Правдолюбцев на том свете

Живешь себе, живешь, а потом, бац, случается нечто. Нечто, к чему ты оказываешься совершенно не готов. Так произошло однажды и с нашим героем Андреем Правдолюбцевым. В один чудесный и солнечный майский день он просто взял и умер. Безвременно, как говорят, в таких случаях, скончался. В самом расцвете сил и лет. В тридцать три года. По аналогии с другим известным персонажем…

Правдолюбцев после смерти на «том свете».Очнулся Андрей в том же неуютном кожаном кресле, в котором и застала его скоропостижная кончина. И тем более странными были его ощущения, чем явственнее он осознавал, что умер он совершенно точно, и сомнений в том никаких и быть не может. Но поразительным казалось ему не то, что он по-прежнему думает о всяких глупостях и все еще способен им удивляться. Неуместным представлялась ему не изменившаяся с момента смерти обстановка.

Еще будучи живым, он пришел в этот офис к одному влиятельному предпринимателю, кажется за тем, чтобы взять у него какое-то скандальное интервью. Его встретила здесь дежурной улыбкой премиленькая, и такая же простая, как и ее розовый пластмассовый браслетик, секретарша Леночка:

— А шеф еще не освободился, очень просил его извинить. Чай? Кофе?

Правдолюбцев выбрал сначала чай, потом кофе, потом то и другое с коньяком. В конце концов, терпение его лопнуло:

— Вы что хотите, чтоб я умер у вас в офисе? — возмутился он как можно громче, наглее и требовательнее.

Сказал и умер…

А теперь вот сидел, хлопал ресницами и растерянно озирался по сторонам. Дверь приемной распахнулась и вошла Леночка:

— А шеф еще не освободился, очень просил его извинить. Чай? Кофе?

Правдолюбцев закашлялся, попытался, было, прийти в себя и буркнул:

— С коньяк-к-ком…

Леночка улыбнулась и ушла. Вернулась с изящной бутылкой и пластиковым стаканчиком.

Андрей выпил раз, выпил второй, третий. Осмелел и уже хотел возмутиться:

— Вы что хотите, — начал он громко и нагло, но тут же осекся и проскрипел дальше, — чтоб я умммер у вввас в офффисе.

— Разве удастся вам это проделать второй раз? — улыбнулась ему секретарша и скрылась.

А потом опять вернулась и сказала:

— Шеф, к сожалению, вообще не сможет вас принять сегодня. Вы можете пройти в более комфортную комнату ожидания или погулять в нашем саду.

Правдолюбцев ничего не понимал, но все же сделал выбор. От прогулки он отказался, и Леночка проводила его в просторную светлую залу, где было много зелени, уютных диванчиков, крохотных столиков с хрустальными вазами, зеркал, картин и прочих милых глазу земных вещиц. На одном из диванчиков кто-то сидел.

— Оля? — ошарашено воскликнул увидев подруги юности, с которой не встречался по меньшей мере лет пятнадцать.

— Ах, здравствуй дорогой, как долго я тебя ждала! — откликнулась та, распростерев свои объятия, будто бы действие происходило в худшей из самых плохих мелодрам.

— Ээээ, Оля, — Андрей не нашел, что ответить и как рак попятился назад.

— Любимый ты мне не рад? А помнишь, мы так мечтали, что в раю обязательно будем вместе! Навек! — Девушка порхала.

— Ольчик, мне всего восемнадцать было...

Неожиданно дверь распахнулась, в залу влетело огромное множество воздушных шаров, а за ним показалась еще одна женская фигура.

— Любимый!!! Приветствую тебя в столь дивном месте! — В улыбке расплывалась уже другая бывшая подружка Правдолюбцева.

— Любаня?! А ты как здесь?

— Как это? Андрюша, ты вспомни, как мы встречали рассветы на реке, и думали еще тогда, что умрем непременно в один день, окажемся в раю, где никто-никто нас не разлучит. Я так мечтала об этой встрече!

— А что после этих рассветов было, помнишь. Ты ж мне Любочка в душу плюнула, с лучшим другом убежала. И ты не постеснялась приползти с этим разноцветным надувным хозяйством? Да и умерли мы не в один день.

Правдолюбцев еще не знал правил этой игры, но уже включился в нее. В конце концов, худшее, что с ним могло произойти, с ним уже произошло — он умер, так почему бы не поломать комедию. Любаня растерялась, ответ Правдолюбцева не вписывался в ее сценарий. А замолчав, она, наконец, увидела, еще одну претендентку на вечное счастье. Оля смотрела на нее агрессивно, но нападать не решалась, ждала чего-то. Обе они не могли понять, как сбилась программа, они то, в отличие от Андрея уже давно знали, что здесь исполняются все-все мечты…

Тишину нарушила еще одна появившийся в дверном проеме дама:

— Солнышко мое, ну наконец-то я дождалась!

— ААА, Ириша и тебя принесло? — Правдолюбцев расхохотался. Потом он представил, что будет, если придут все, и помрачнел.

— А че это за курицы стоят тут с идиотскими улыбками??? — Последняя сразу увидела соперниц.

— Оооо, Господи, ну почему, ну за что? — взмолился Андрей.

Тут откуда ни возьмись появилась Леночка:

— Не упоминайте всуе имя шефа. Не советую. Он, кстати, все еще очень сильно занят. И вообще, что вас удивляет? Слишком многие в жизни вас любили, слишком многие мечтали воссоединиться с вами после смерти.

— А мне что же теперь? — отозвался Андрей.

— Не знаю, присяжные разберутся.

— Неужто, страшный суд?

— Где вы нахватались этой пошлятины? Какой же он страшный? Ну, нудный, может, ну долгий. Процесс может растянуться на годы…

— В общем, все как в жизни, — подытожил Правдолюбцев.

Леночка ему ничего не ответила.

Правдолюбцеву ужасно захотелось, чтоб весь этот спектакль закончился, и все эти мечтательницы куда-нибудь делись. Только он об этом подумал, все исчезло. Все шары одновременно лопнули, оглушив на мгновенье Андрея, и испарились. Тот, поразмыслив недолго, чем бы теперь заняться, вспомнил про сад. «Только бы знакомых не встретить», — подумал он и вышел на воздух.

Первое, что увидел Андрей в небольшом сквере - грязный, покачивающийся деревянный стол. За таким обычно играют в домино дворовые мужики. Вот и этот не пустовал, а использовался здесь для тех же целей, что и в жизни. Только рубились в костяшки за ним Александр Сергеевич, Игорь Федорович и Борис Николаевич.

Правдолюбцев замер. Он смотрел на Пушкина, Летова и Ельцина и опять ничего не понимал.

— Четвертым будете? — вдруг бросил в сторону Андрея 38-летний повеса и дуэлянт, манерно сбросив с головы цилиндр.

— Обычно, третьим приглашают, — буркнул Андрей, тщетно собираясь с более дельными мыслями.

— Намек ясен, — подмигнул «ай да сукин сын». - Что я пуншу земляку пожмотничаю.

— Пожмотничаю? Вы сказали «пожмотничаю»? — затрясся от смеха и шока Правдолюбцев.

— Парень, тут так-то все свои свои, — вступил в интеллигентную дискуссию музыкант из Омска.

— А вот этот беспонтовый пирожок, — кивнул Андрей на бывшего президента-демократа, — тоже свой?

Мысли Правдолюбцева становились все более спонтанными и потому выражались все менее политкорректно.

— Хай, выскажется, — одернул товарищей по игре уже солидно накушанный политик, — у нас тут свобода слова, понимаишшш.

Сказал он это и рухнул, ударившись головой об стол.

— Слаб человек, — философски заметил Пушкин. — Слаб, но добр и безвреден.

— А разве таких «безвредных» не на сковородках жарят этажом ниже?

— А у нас тут этаж один. — Пояснил Летов. — Никакого ада нет. Да ты и сам в этом убедишься, когда столкнешься с Киркоровым.

— Так он же жив.

— Пока, но недолго осталось…

Сыграв пару партий и оба раз неудачно, Правдолюбцев откланялся и побрел дальше. Взгляд его приковал какой-то старичок, сидящий на лавочке. Подойдя ближе, он узнал в нем Диогена. Ни слова не говоря, Андрей сел рядом с ним. Разговор заводить не стал, уставился куда-то вдаль.

Вдалеке мерещились ему то сиреневые Уральские горы, то цветные луга с летающими над ними коровами — производителями самых воздушных йогуртов. Тут же картинку сменило необычайное, волшебное северное сияние. Потом проснулись вулканы Камчатки. Извергавшийся из чрева сопок пепел образовывал причудливые узоры и предупреждал о вреде курения. Лава стекала толстым-толстым слоем в «Сникерсы» и «Марсы». Марс, кстати, был, на удивление спокоен и, ничуть, не воинственен. Красную планету сменила зеленая, а затем и голубая — третья от солнца. Звезды разбрызгивались в миллионы капель и разбивались в тысячи осколков. Метеориты стремились в Тунгуску. До сих пор дикий Тунгус молился Пушкину. А «наше все» попивало пунш. Борис мирно похрапывал. Егор задумчиво молчал. Вернулись коровы…

— Вы просто еще не научились еще управлять своими мыслями. У вас сейчас бесконтрольный поток. Это пройдет, — нарушил тишину Диоген.

— Ты зачем из бочки вылез? — повернулся к собеседнику Правдолюбцев.

Тот промолчал. Андрей ухмыльнулся, плюнул и пошел дальше. «Как надоели люди», — с тоскою подумал он. Уже вскоре он оказался в каком-то совершенно диком уголке, куда, кажется, как это ни банально, не ступала нога человека.

Вскоре Андрей стал свидетелем одной презабавной сцены. У него на глазах выясняло отношения семейство орангутангов. Маленькая обезьянка лапой дубасила большую. Точно такую же картину Правдолюбцев как-то наблюдал в жизни, в смысле в жизни по телевизору. Только на голубом экране кулаком учил жизни детеныша отец. Здесь же все было с точностью до наоборот. Мелкий, нахальный отпрыск замахивался на предка и приговаривал:

— Доминантный самец, доминантный самец. Козел ты, а не самец. Говорю, дай банану. Да банану, сказал.

— Да что же это, — причитала, по-видимому, мать звереныша, одна из жен орангутанга. — Да будет тебе. Отец все ж таки. О боги…

Отец выглядел жалко, протягивал неблагодарному «банану», но тот все равно продолжал его что есть мочи мутузить по холке.

Мать расплакалась. Отец окончательно сник. Детеныш продолжал свое черное дело. Его братья и сестры хихикали и прыгали от восторга.

Послышался смех откуда-то сверху.

На пальме сидел зелено-оранжевый попугай:

— Как бараны, точно как бараны. А ведь это они еще в людей не превратились. То ли еще будет, — картавил Попка.

Не думать о людях у Правдолюбцева не получалось.

Обезьяны исчезли и появилась Леночка. Так ожидаемо неожиданно.

— Я подготовила пакет документов, вам бы их изучить, прежде чем завтра у шефа подписывать.

— Какие еще документы? — без особой заинтересованности спросил Андрей.

— Акт приемки-передачи с того света на этот. Контракт. Дополнительные соглашения. Нужно определиться со сроками вашего здесь пребывания…

Андрей снова оказался в том самом офисе. Уставший он грохнулся в то самое кресло. Чуть было не утонул в нем, но вспомнил, что не знает о том, умеет ли он плавать на этом свете, хотя эта мысль ни отчего бы его не спасла в случае чего. Леночка суетилась. Щебетала. Раздражала. Потом сказала, что забыла пару бумажек и что сейчас прибежит. Андрей остался один на один с коньяком. А вскоре и совсем один. Он зевал. Веки его стали тяжелыми. Голова покачивалась. И, наконец, он…

…Проснулся.

— К сожалению, шеф сказал, что не сможет вас принять, просил его извинить, — впорхнула в кабинет Леночка. — Может быть, стоит перенести интервью? Если нужно что-то передать Михал Михалычу, то вы говорите, я обязательно.

— Передайте ему, чтоб он катился ко всем чертям со своим коньяком и контрактами. Еще передайте, что он козел, а ни черта не доминантный самец. И посоветуйте больше не вылезать из бочки…

Андрей, даже не взглянув на ошалевшую Леночку, вышел на улицу. Что есть силы, он вдохнул в себя майский воздух. Такой живой и настоящий. Он подставил лицо солнцу, зажмурился и улыбнулся. Жизнь была прекрасна. Дома его ждала самая лучшая девушка в мире, только вчера переехавшая к нему. И наверняка вместе с ней его дожидался самый лучший в мире ужин.

Он вдруг понял, что вернуться с пустыми руками он не может. Права не имеет. Пошарил по карманам и решился на отчаянный шаг — нарвать цветов прямо с клумбы, чтоб потом со свистом убегать от стражей порядка и с хохотом пересказывать о своих приключениях Машке.