Правдолюбцев в творческом кризисе

В третий день весны Андрей Правдолюбцев проснулся в скверном настроении. Впрочем, в таковом он и засыпал накануне. А также позавчера, и вечером раньше… Сегодня же, едва разлепив глаза, он с прискорбием резюмировал: «Все приплыли… Опять он. Этот проклятый творческий кризис». Подумал и растерялся. Вроде не в первой, да…

Кризис творчества.«Э-эх, ну что же делать-то???» - чуть ли не взвыл в одиночестве Правдолюбцев, заваривая кофе.

«Нет, все дела и работу, само собой, можно отложить - причина-то уважительная, - рассуждал он, вглядываясь в хмурый, совсем не мартовский пейзаж за окном, - Но, с другой стороны, ведь это ж сигнал. Знак того, что что-то идет не так. Да какое «что-то». Все! Все идет не так! Черт возьми, как же я живу?! Что я делаю?! О чем пишу?! А ведь надо о вечном! А я в это вечное, как последняя сволочь, с самой, что ни есть, высокой колокольни...»

В общем, началось.

Потом Правдолюбцев стал судорожно «пролистывать» в мобильнике записную книжку и прикидывать, кому на данный момент может быть так же гадко: «Мишка? Да ему по жизни хреново. Ну его. Сашка? Да куда ему до моих-то метаний. У него вся проблема-то - жена толстая, да теща злая. Петька? Еще год назад свалил в Штаты - надо вычеркнуть».

Потом Правдолюбцев замер, на мгновение зрачки чуть блеснули, а уголки губ едва вздернулись вверх, и тут же его скривило словно от внезапной боли. Он подумал, что не напиться при любом раскладе вряд ли получится. Но все ж пока с этим он решил повременить.

«Не один же я такой. Ведь и других так накрывает», - осенило Правдолюбцева. Он открыл компьютер, вышел в Интернет. Как следует выматерился, удаляя спам: «Гады! Я тут о вечном, а они о грузоперевозках. Уроды!»

После он прошел на один из журналистских форумов: «Ну, и о чем лясы точат? О, и тут кризис! Обсуждают, правда, в основном глобальный и экономический. Ну а что до творческого… Хм, и про него есть чуть-чуть…» Правдолюбцев развернул ветвь дискуссии:

- Идите работать в отдел новостей: бизнесмена убили в одинадцать утра, а дедлайн в пять вечера. Забудете, нафиг, про кризис.

- Кризис придумали бездари.

- Какой, к черту кризис? Работать надо!

- А я не знаю, что такое творческий кризис. От лени все.

«Да уж, этим точно депресняк не грозит, - подумал Правдолюбцев. - Этим неведомы сигналы. Ни из космоса, ни еще откуда. Винтики, что б их». И все же он решил пробежать глазами и другие посты:

- Сменить работу.

- Было бы что менять, - Правдолюбцев начал вслух возражать монитору.

- Пора в отпуск!

- Ага, я и так уже в бессрочном.

- Попробовать что-нибудь новое в творчестве.

- Угу, мало мы пробовали.

- Спорт и экстрим вам во спасение.

- Экстрим - вещь, конечно. Но можно ли в одну реку дважды?

Правдолюбцев откинулся в кресле, закрыл глаза и вспомнил свой первый прыжок.

Он тогда был типичным штатным журналистам. Дедлайны, переписывания пресс-релизов, полузаказные статьи, бодрые отчеты с брифингов, гнев главного на летучке, пятничные пьянки - все это казалось таким естественным. Нормальным. Но время от времени все это благополучие перебивалось каким-то странным голосом, гадким хихиканьем… И тогда: «Чур, меня, чур». Залпом стопарик… и можно обратно в дедлайны.

Но вот однажды Правдолюбцева вновь все заело. Рутина обещала вот-вот проглотить его со всеми его терзаниями, и… он поехал на спортивный аэродром. Зачем? Он и сам не понимал. За репортажем, что ли.

А солнце в том мае слепило так ярко.
И небо было таким голубым.
И тонкое нечто природы не ясной
Спешило наружу вытечь как дым.

И в этом небе, подъезжая на место, Правдолюбцев и увидел несколько белых точек… Он был заворожен… Но то оказалось лишь началом. На месте его встретили словно героя. Журналисты не радовали своим вниманием спортсменов-парашютистов и летчиков. Правдолюбцева окружили лица. Жизнерадостные, хохочущие, с широченными глазами. Интервью с командой спортивных пилотов, блиц-опрос «прыгунов», комментарии инструкторов. И не конвейер. Впервые за последние несколько месяцев Правдолюбцев не работал, а жил.

- Вы еще с нашей Леночкой пообщайтесь. Инструктор от бога, - советовал журналисту какой-то усатый дядька. - О, а вот, собственно, и она. Наша гордость.

Правдолюбцев обернулся, и... Сначала оступился на кочке, потом забыл слова, пытаясь вспомнить начал заикаться, запинаться, покраснел, побледнел, потом опять покраснел, почувствовал, что не может больше дышать… В тот день Правдолюбцев больше никуда не поехал (из-за чего потом получил нагоняй от редакции за срыв какого-то идиотского мероприятия). В тот день он узнал, что такое дельталет, и о том, что бывают парашюты для двоих. В тот день, он начал писать стихи. Естественно сбивчиво и неуклюже, как и все потерявшие голову:

…Облака тебе в подарок!
Небо только для тебя!
И прислушайся…
- Я слышу - это… это…
Тишина…
Так кричаща и звонка…
- Видишь, птицы?!
Мы - они!
- Вижу! Вижу!
Мы летим…
…чтобы разбиться.
Так давай же помолчим.

Про творческие кризисы Правдолюбцев забыл. И не вспоминал о них все лето, из-за чего даже чуть не вылетел с работы, но… Наступила осень. Дождь. Не летная погода. Непогода принесла новую боль с какой-то извращенной попыткой оправдать:

…Лужи отражают небо.
И в грязи есть красота.
И вода - точно та же небыль,
Что кричащая Тишина…

А потом были пьянки. Если не сказать, запой, почти как русский бунт, бессмысленный и беспощадный. «По всему выходит, что не напиться все же не удастся, - подытожил Правдолюбцев свое путешествие в глубины памяти, - А может, все-таки, все блажь, и правы те, первые, что твердили про лень, да отсутствие бед?» Тут Правдолюбцев встрепенулся, открыл Word и неожиданно для самого себя застучал по кнопкам:

Мы приземляемся -
Это ужасно.
Мы начинаем измерять пустоту.
Считаем планируем,
Мыслим глобально,
Как-то однажды предавши мечту.

Мечта не в обиде -
Она понимает,
Она не осудит, не поставит в укор
То, что свободе
Когда-то бездонной
Как-то однажды предпочли мы комфорт.

Но время от времени
Нас растревожит
Гнетущая мука, и нет ей конца.
От этого бремени
Нас не излечит
Ни сон, ни вино, ни какая нужда.

И мы потерявшись,
Не видя дорог,
Себя убеждаем, что временно это.
И с духом собравшись,
Подводим итог:
Как прежде все, просто кончилось лето.

Как прежде все, просто
Осень и холодно.
Как прежде все, просто, бывает хандра.
И боль затухает,
Казалось бы, но
Мы вновь понимаем, что нет ей конца…

«А что, если взять, да и выкинуть чего? Неожиданность какую. Да хотя б те же строчки… взять, да опубликовать в какой-нибудь социальной сети», - тут Правдолюбцев почувствовал себя почти озаренным, но тут же одернул себя, - Бред!» Еще через минуту он громко расхохотался. Он вдруг представил, как выкладывает все свое самое сокровенное сначала на свой собственный суд, а потом и на суд других. Перед ним отчетливо предстала картина, как он сидит и решает, что больше достойно людского внимания, а что «совсем никуда не годится». Какие из его эмоций эстетичнее что ли. Или даже правильнее. Какая его боль больнее?

Правдолюбцев схватился за живот и даже чуть не выпал из кресла. А потом он вдруг явственно увидел, как некий аноним прошел мимо, но не просто прошел, а плюнул. Смачно так плюнул с многозначительными «отстой», «лажа». Еще представил себе умников в очках с надменным: «Э, батенька, да тут не рифмы, ни ритма, ни ямба и акаталектический триметр ваш ужасен». И ведь плюнут. И фыркнут. Особенно знакомые порадуются. Где это видано журналист-аналитик, и такие сопли.

Да и что собственно есть в загашнике? Исповеди алкоголика-шизоида:

С похмелья август необыкновенен.
Застывший воздух будто бы хранит
В себе готовые рецепты вдохновенья,
Но голова после вчерашнего гудит…

Или:

Мы с приятелем решили
Обмануть врачей.
Дважды два, твердим, четыре.
Вырваться б скорей…

Устав смеяться, Правдолюбцев вернулся к своему мобильнику. Недолго думая, он набрал номер приятеля.

- Привет, Серега. Чем занят? Свободен. Это хорошо. Душа горит, понимаешь. Давай на нашем месте. Какой херес? Че ты гонишь. Водки!

А ведь Правдолюбцев с самого начала знал, чем все закончится…